Тарас Бульба и начало «евроинтеграции» (отрывок).

0
471
0
0

Наконец в один день Тарас пришел к кошевому и сказал ему прямо:

 – Что, кошевой, пора бы погулять запорожцам?

 – Негде погулять, – отвечал кошевой, вынувши изо рта маленькую трубку и сплюнув на сторону.

 – Как негде? Можно пойти на Турещину или на Татарву.

 – Не можно ни в Турещину, ни в Татарву, – отвечал кошевой, взявши опять хладнокровно в рот свою трубку.

 – Как не можно?

 – Так. Мы обещали султану мир.

 – Да ведь он бусурмен: и Бог и Святое Писание велит бить бусурменов.

 – Не имеем права. Если б не клялись еще нашею верою, то, может быть, и можно было бы; а теперь нет, не можно.

 – Как не можно? Как же ты говоришь: не имеем права? Вот у меня два сына, оба молодые люди. Еще ни разу ни тот, ни другой не был на войне, а ты говоришь – не имеем права; а ты говоришь – не нужно идти запорожцам.

 – Ну, уж не следует так.

 – Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, чтобы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни всему христианству не было от него никакой пользы? Так на что же мы живем, на какого черта мы живем? растолкуй ты мне это. Ты человек умный, тебя недаром выбрали в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы живем?

 Кошевой не дал ответа на этот запрос. Это был упрямый козак. Он немного помолчал и потом сказал:

 – А войне все-таки не бывать.

 – Так не бывать войне? – спросил опять Тарас.

 – Нет.

 – Так уж и думать об этом нечего?

 – И думать об этом нечего.

 «Постой же ты, чертов кулак! – сказал Бульба про себя, – ты у меня будешь знать!» И положил тут же отмстить кошевому.

 Сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку, и хмельные козаки, в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли привязанные к столбу литавры, в которые обыкновенно били сбор на раду. Не нашедши палок они схватили по полену в руки и начали колотить в них.

 Литавры грянули, – и скоро на площадь, как шмели, стали собираться черные кучи запорожцев. Все собрались в кружок, и после третьего боя показались наконец старшины: кошевой с палицей в руке – знаком своего достоинства, судья с войсковою печатью, писарь с чернильницею и есаул с жезлом. Кошевой и старшины сняли шапки и раскланялись на все стороны козакам, которые гордо стояли, подпершись руками в бока.

 – Что значит это собранье? Чего хотите, панове? – сказал кошевой. Брань и крики не дали ему говорить.

 – Клади палицу! Клади, чертов сын, сей же час палицу! Не хотим тебя больше! – кричали из толпы козаки.

 Кого же выберете теперь в кошевые? – сказали старшины.

 – Кукубенка выбрать! – кричала часть.

 – Не хотим Кукубенка! – кричала другая. – Рано ему, еще молоко на губах не обсохло!

 – Шило пусть будет атаманом! – кричали одни. – Шила посадить в кошевые!

 – В спину тебе шило! – кричала с бранью толпа. – Что он за козак, когда проворовался, собачий сын, как татарин? К черту в мешок пьяницу Шила!

 – Бородатого, Бородатого посадим в кошевые!

 – Не хотим Бородатого! К нечистой матери Бородатого!

 – Кричите Кирдягу! – шепнул Тарас Бульба некоторым.

 – Кирдягу! Кирдягу! – раздавалось сильнее прочих. – Бородатого!

 Дело принялись доказывать кулаками, и Кирдяга восторжествовал.

 – Ступайте за Кирдягою! – закричали….

 Один из старшин взял палицу и поднес ее новоизбранному кошевому. Кирдяга, по обычаю, тотчас же отказался. Старшина поднес в другой раз. Кирдяга отказался и в другой раз и потом уже, за третьим разом, взял палицу. Ободрительный крик раздался по всей толпе, и вновь далеко загудело от козацкого крика все поле.

 Тогда выступило из средины народа четверо самых старых, седоусых и седочупринных козаков (слишком старых не было на Сечи, ибо никто из запорожцев не умирал своею смертью) и, взявши каждый в руки земли, которая на ту пору от бывшего дождя растворилась в грязь, положили ее ему на голову.

 Н.В.Гоголь