ОДИН ДЕНЬ ФРОНТОВИКА…

0
295
0
0

ОДИН ДЕНЬ ФРОНТОВИКА…

 Мы начинаем публиковать работы, поступив­шие на открытый городской конкурс эссе «Один день из жизни фронтовика».

Сегодня на страницах на­шей газеты — работа победи­теля конкурса в возрастной категории от 35 лет и стар­ше — Светланы Перфиловой, директора Центра информационно-методического сопровождения об­разовательных учреж­дений управления администрации города.

ПРЕДИСЛОВИЕ

О герое этого эссе я уз­нала, когда еще была школь­ницей и экскурсоводом му­зея «Опаленная юность» Вишневской средней школы Красноперекопского района. Его судьба была тесно свя­зана с моим родным селом, а его подвиг навсегда увеко­вечил в памяти односельчан имя Ивана Ивановича Зюзь — 19-летнего комсомольца, рядового красноармейца, уроженца с.Любимовка Каланчакского района Херсон­ской области. Иван Зюзь ге­роически погиб в бою под селом Тархан (ныне Вишневка) 22 марта 1944 года. О его подвиге нам, тогда еще юным экскурсоводам, рассказали старожилы села и наш класс­ный руководитель, руководитель группы «Поиск» Бичик Ва­лентина Григорьевна. О подвиге своего однополчанина на встречах ветеранов 216-й Сивашской Краснознаменной ор­дена Суворова и Кутузова стрелковой дивизии, бойцом ко­торой и был Иван Зюзь, вспоминали ветераны Владимир Кузьмич Рязанцев, Максим Иванович Босиков. Их воспоми­нания об Иване Ивановиче Зюзь были записаны мною (юным следопытом группы «Поиск») еще в 80-е годы. Проводя эк­скурсии в школьном музее, я с гордостью рассказывала по­сетителям о подвиге солдата, о его смелости и отваге, каж­дый раз чувствуя гордость и великую благодарность герою, сложившему голову за освобождение нашего Крыма, нашей Красноперекопской земли, моего родного села. Воздать дань благодарности этому человеку, рассказать о его подвиге, чтобы не только жители села Вишневка знали о солдате, пришла пора сегодня. Этот «один день фронтовика» был для него особым, именно в этот день он смотрел в наше крымское небо, понимая, что отдает свою жизнь за мирное будущее, это был последний день фронтовика…

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 мая 1944 года за «мужество, отвагу и героизм, проявлен­ные в борьбе с немецкими захватчиками», красноармеец Иван Зюзь посмертно был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. По­хоронен Иван Зюзь в Братс­кой могиле с.Красноармей­ское Красноперекопского района.

***

Холодно… Ощущение хо­лода не покидало меня с тех пор, как еще 5 ноября 1943 года я, красноармеец Иван Иванович Зюзь, в составе штурмовой группы 665-го стрелкового полка 216-й стрелковой дивизии 51-й ар­мии перешел Сиваш. Один раз, затем второй, третий, не чуя собственного тела, сце­пивши зубы, перетаскивая на себе пулеметы и боеприпасы.

Холодно… Даже сонное весеннее солнце нехотя под­нимало ненадолго над бурым Сивашом свой оранжевый бок и вскоре сползало, прячась за серые тяжелые тучи. Ледяной пронизывающий ветер не утихал ни на минуту. Он не жалел никого: ни измученных холодом солдат, ни их нечеловеческого труда (размывая и разрушая мост и пе­реправу), ни уставший Сиваш, который переворачивал свои воды, смешанные с илом, задыхался от неимоверного гни­лого запаха. Позабавившись, ветер рывком нырял в око­пы, с жутким воем огибал траншеи, подбирался к укрыв­шимся там солдатам, окутывая их ледяной прохладой, за­бираясь в шинели. Пробегая по телу тысячами иголок, вы­бирался наружу и снова вздымал воды Сиваша.

Холодно… Хотя на улице уже 22 марта. Ночь выдалась неспокойной. Немцы всю ночь вели прицельный огонь по нашему плацдарму и переправам, пытаясь вытолкнуть нас в Сиваш. Все понимали, что со дня на день начнется штурм немецких позиций, однако для успешного начала операции необходимо было расширить плацдарм. Выбить немцев из траншеи первой линии обороны. Именно такую задачу по­ставил пред нами подполковник Ворона. «Выступаем на рассвете!», — дал команду подполковник. Взрывы орудий и свисты немецких гаубиц стихли только под утро. Наступила тишина, непривычная глухая тишина… Ветер, чуть передо­хнув, стал подгонять уснувшие воды Сиваша и плеск нака­тывающихся волн нарушил тишину. Какое-то незнакомое мне ранее ощущение сковало тело. Я приподнялся над окопом и широко вдохнул свежий морозный воздух. Гнилым морем не пахло, ветер поменялся, он стал каким-то мягким, род­ным, он пах мамиными пирогами и полынью, он дул именно оттуда, с северо-запада, принося мне запах родного дома, родной Любимовкина Херсонщине. Вот она совсем рядом, закроешь глаза — и ты дома: отец и я косим траву, а по степ­ной тропинке торопится-бежит к нам в белой косынке с узел­ком и крынкой молока мама. Она держит крынку руками, а я пью, припав губами, и чувствую, как пахнут не то мамины руки, не то молоко, не то скошенная трава, пахнут домом, землей, миром…

— Штурмовой группе приготовиться к бою! – команда подполковника прервала мои воспоминания.

В составе группы мы продвигались по направлению к селу Тархан. Севший туман стал нам помощником и позволил прак­тически проникнуть в тыл врага. Однако вскоре долгожданное солнце, видимо не обнаружив нас в окопах, решило подняться повыше и разглядеть своих старых знакомых, тем самым ту­ман быстро рассеялся, мы оказались как на ладони в этой бескрайней крымской степи. Немцы укрыли нас шквальным огнем. Оказавшись во вражеских окопах, нам удалось выбить противника с первых траншей, однако немец не хочет отсту­пать, цепляется за каждый клочок нашей земли. Она содро­галась под ногами, от взрывов ее куски летели и больно хлес­тали в лицо. Она, как хищный зверь, хватала то одного, то дру­гого, тянула к себе. Некоторые пытались еще подняться, одна­ко так и падали замертво, навеки оставаясь там, в холодной земле. Надо было отступать, заканчивались патроны. И туг я увидел в метрах 10 от меня немецкий пулемет с заправлен­ной летной. «Ребята, уходите, я прикрою!» — крикнул я и, вы­тянувшись в полный рост, в два прыжка перескочил к пулеме­ту. Внезапный сильный взрыв швырнул меня на землю, укры­вая сверху пригоршнями земли. Взрыв был настолько силь­ный, что у меня заложило уши. А в голове кружилось и безум­но гудело. А затем наступила тишина, такая же, как ранним утром, непривычная глухая тишина. Стало жарко, по телу теп­лым потоком разлилась млость. Серая и холодная степь вдруг расцвела разноцветными травами, длинная дорога убегает вдаль, а там на горизонте белеет мамина косынка, это мама, она идет ко мне, я чувствую как пахнут ее руки… Снова взрыв. Серая степь швырнула в меня горсть сырой земли, тропинка вмиг исчезла, как и глухая тишина. Я увидел, как отступают мои товарищи, увидел, как падают они раненые и убитые. Пре­возмогая обжигающую боль в груди, я развернул пулемет и укрыл немцев холодным свинцом. Как стая коршунов на мою огневую точку обрушился поток огня. Руки почему-то переста­вали слушаться меня, я с трудом удерживал рукоятку пулеме­та, но немца держал, давая возможность своим отойти на бе­зопасное расстояние. Пулемет задрожал, закашлял и умолк… кончились патроны. Я откинулся на спину, прижимаясь к хо­лодной земле. Только сейчас я заметил, что вся грудь залита кровью, которая так тепло согревала мое промерзшее тело. Голова кружилась, руки с трудом подчинялись моему едва жи­вому сознанию. Немцы, обрадовавшись тишине пулемета, ста­ли спешно продвигаться к моей траншее. Снова опустилась зловещая тишина… Мои руки, медленно скользя по пропитан­ной кровью гимнастерке, нащупали фанату. С огромным уси­лием я выдернул чеку, зажав взрыватель пальцем, изо всех сил старался удержать его.

Было тихо. Подняв глаза вверх я увидел солнце, и снова по степной тропинке идет мама: «Ваня! Ваня! Сыночек!

Сыно…» И снова глухая тишина. Солнце скользнуло по мне одним единственным лучом и тут же скрылось за тучи. Ледя­ной ветер запустил под мою гимнастерку тысячи ледяных иголок…Холодно… Рука слабеет… Вполусознании я видел немцев, окруживших меня как муравьи: «Hieristes! Hier Entlang!» (Вот он! Сюда!) (нем.)… Рука слабеет… «Ваня! Сыно….» Холодно…

Светлана ПЕРФИЛОВА

Опубликовано в газете «Перекоп № 5 от 25 апреля 2015г.